Цивилизации древней Европы

Раздел 3 / Колонизационные потоки в Средизмноморье

Переходя от фундаментального экономического плана к цивилизационному, обратим внимание ещё на одно следствие колонизации: распространение вдоль всего средиземноморского побережья городских структур — результат развития восточных форм общества и связей, установленных между более развитой системой и племенными структурами внутриконтинентальных районов.

Эти контакты позволили перенять городской, прямоугольный в плане тип застройки, который так хорошо был известен классической Античности и делал образ города завершённым, но не был распространён в этих периферийных регионах, поскольку именно восточное влияние позволило разработать этот план теоретически и реализовать практически в центрах метрополий. Колониальная среда приобрела вскоре, в процессе формирования и развития собственных традиций, самобытность и живучесть, которые дополнят черты эллинистического наследия.

Вряд ли необходимо напоминать, какое мощное движение политических и социальных идей положило начало греческой колонизации. Зачастую достаточно было появления одного класса, который противостоял бы в метрополии старой земельной аристократии. Колонии принадлежали торговой и производственной буржуазии, которая иногда также становилась земельным собственником — как, например, гаморы в Сиракузах, — но отличалась от родовой и наследственной знати. Изначально колонии являлись открытой для всех предприимчивых людей средой: они могли быть, и по большой части стали, олигархическими, а не аристократическими.

Таким образом, ощущение свободы и индивидуальности было свойственно колониальной среде и являлось великолепной почвой для дальнейшего развития. Наконец, в результате распрей утвердилась, при поддержке союзов и объединений различного рода, концепция эллинизма — общее духовное наследие греков. Развивалась юридическая мысль, и наиболее древними из известных письменных законов являются колониальные, речь идёт о законодательстве, разработанном италиотом Залевком и установленном позже другим италиотом — Харондом Словом, именно в колониальных городах должны были появиться смешанные формы правления, вслед за которыми распространяются смешанные конституции miktaipoliteiai, объединяющие оба режима — олигархический и демократический, который Аристотель прославил как наиболее рациональный и который основан на конституциях эллинистической эпохи.

Само греческое духовное пространство в плане религиозном, поэтическом и умозрительном расширилось и структурировалось на различных основах колониального мира. Достаточно вспомнить литературу и философскую мысль италиотов VI в. до н. э., в частности распространение орфического и пифагорейского течений, центры которых, известные по всей Италии, сложились вне рамок эллинского мира.

Финикийско-пунический мир почти не содержит отличий в общественном и политическом устройстве, за исключением уже обозначенной тенденции к централизации. Являясь также олигархической, карфагенская конституция содержала, однако, следующее положение: кто угодно, если только он прошёл первичную проверку и проходил по цензу, мог войти в правящее меньшинство. Поэтому, вероятно, народ никогда не делал серьёзных попыток захватить власть. Пуническая среда отличалась от греческой в идеологическом и моральном плане: это был мир, связанный отсталым религиозным «варварским» детерминизмом, который, несмотря на многочисленные заимствования внешних форм эллинистической культуры, остался на самом деле лишённым идеала и чуждым настоящему духовному поиску.

Этот религиозный аспект, предписания которого отражались в политической и социальной организации, по-видимому, сделал жизненным стимулом карфагенянина меркантилизм, превратившийся в самоцель: цивилизация носила исключительно практичный и технический характер. Точнее можно сказать, что основное завоевание карфагенян перед лицом древней цивилизации заключается, по-видимому, в совершенствовании и распространении способов и процессов производства как в области земледелия, так и в рудной индустрии, технике мореходства и банковском деле. Необходимо также обратить внимание на достижения греков, которые посредством распространения своей монетной системы и системы мер сумели существенным образом уравновесить экономику Средиземноморья.

Чтобы завершить этот очерк по истории Средиземноморья первого железного века, обратим наше внимание на феномен, который лучше, чем какой бы то ни было другой, демонстрирует значение морской жизни и занимает очень важное место в распространении европейской цивилизации в течение первой половины 1-го тыс. до н. э. Это феномен ориентализации. Ни в какой другой период Античности искусство и ремесленное производство не отражало в столь многозначной манере историческую реальность. Никакое иное «койне» не проявлялось с подобной яркостью вплоть до начала эллинистической и римской эпох.

Факт, что ориентальный дух проявился в техническом мастерстве, а не в создании лишь нескольких художественных шедевров, что уровень этого искусства позволил ему быть понятным всем и проникать в различные сообщества, показывает, что речь идёт об общем духе, общих потребностях и предпочтениях, которые за пределами городского общества разделялись всеми и удовлетворялись одними и теми же способами. Эта общая тенденция, этот ориентальный стиль сформировался в Передней Азии, на границах Сирии, Палестины и Финикии, но не был продуктом локальной, самобытной модели.

Наряду с чертами египетского и месопотамского опыта в нем прослеживается иранский опыт. Урарту передало ему влияния, которые распространились позже в Анатолии, а также в приморских районах и на крупных дорогах Средиземноморья. Все это происходило так, как если бы великие образцы фигуративного искусства, созданные Египтом и Месопотамией, были перенесены сюда в рамках ремесла. То же происходит с языком, который трансформируется в своего рода международную Вульгату, которая, ограничиваясь внешними формами, теперь уже не передаёт глубины античных достижений. В иконографии предпочтение отдавалось тем элементам, которые могли использоваться в качестве украшения, орнаментированные и фигуративные мотивы извлекались в виде отдельных, изолированных элементов и включались в новые контексты, где великим темам уже не было места. Эти мотивы интересны лишь с точки зрения композиционных возможностей, различных сочетаний, реализуемых в декоративных целях.

Это искусство, эклектическое по природе, где изобретательность и фантазия проявлялись исключительно в композиции, всегда опиралось на технику и используемый материал. Найдено множество образцов бронзовых сплавов, гравированных и чеканных, изделия из слоновой кости, золотые и серебряные украшения, драгоценная посуда. К сожалению, исчезло все то, что сделано из недолговечных материалов, например воспетые поэтами восточные ткани.

Все перечисленное позволяет заключить, что совокупность ориентальных деталей была значительной. Но внутри, если можно так выразиться, этого смешения проявляется исключительное разнообразие характерных черт, распределённых во времени и пространстве.

Восточные прототипы только изредка достигали Запада, где они часто и быстро подвергались имитации. Таким образом, можно выделить восточное пространство, где производится восточная продукция, и западное пространство, где импорт уступает место имитации, а затем повторной обработке. Интересно между тем отметить, что территория распространения предметов восточного искусства, оригинального или производного, не включает северное побережье Чёрного моря. Именно это ясно свидетельствует об экономическом и духовном толчке в направлении Запада.

Среди посредников распространения предметов и форм финикийцы занимают по времени первое место. Наряду с финикийским важное значение на Западе приобрёл карфагенский импорт. В самом Карфагене и других пунических городах мастера активно работали на экспорт. Их произведения недостаточно оригинальны, но в то же время демонстрируют техническое совершенство. Серебряная посуда, найденная в Этрурии, и украшения, обнаруженные в Испании, воплощают это мастерство.

Что касается греков, их виртуозность выражается прежде всего в оригинальном исполнении. Темы и мотивы, заимствованные на Востоке, постепенно проникают в жёсткую систему геометрического стиля: они организуются в логичные, связные композиции и придают декоративному искусству неизвестное финикийцам и карфагенянам качество. Этому есть понятное объяснение: эстетическая цель была обусловлена здесь коммерческими требованиями. Посредническая роль греков связана с процессом, который освободил этрусское искусство от виллановской геометрики, это произошло почти одновременно с распространением греческой ориентализации.

Нужно признать, что этот процесс имел место в ионийском регионе, а позже и в коринфском. Но другая традиция, происшедшая от греческой геометрики и сохранявшаяся долгое время в Этрурии параллельно с восточным влиянием, иногда, смешивая два течения, приводила к эклектизму, отныне основательно закрепившемуся в этрусском искусстве. Несомненно, в этом заключается наиболее важное свидетельство определяющего влияния восточных потоков на Западное Средиземноморье.

Здесь речь идёт о прямых следствиях, по большей части современных распространению этого феномена. Остальные следствия проявятся на гораздо большей пространственно-временной дистанции. Так, искусство ситулы расцветает в то же время, когда этрусская ориентализация подходит к концу, что свидетельствует о более позднем проникновении ориентализированных форм в континентальную Европу — в период, соответствующий последней фазе цивилизации Гальштат. Подобным образом развивалось иберийское искусство, оригинальные проявления которого в неявной форме распространяются начиная с более древних времён и сохраняются вплоть до начала римской эпохи.

Наивысший расцвет ориентализированного искусства совпадает с периодом невероятной интенсивности экономической жизни, это проявляется как на одном, так и на другом конце Средиземноморья. Средиземноморский мир перестаёт быть разделённым на разные сектора, изолированные друг от друга. Циркуляция идей, прежде всего эстетических, разворачивается параллельно экономической циркуляции. Появляются новые государства, которые просуществуют длительное время и которым суждено стать главными действующими лицами истории этого мира. Именно в ту эпоху и родилась история Средиземноморья как единое явление.