Цивилизации древней Европы

Раздел 3 / Рим и запад

На основе этих элементов можно было бы попытаться установить периодизацию. Ростовцев сделал это для экономической истории. Несомненно, различие между «римлянами» и покорёнными народами долгое время оставалось очень сильным. Начиная с Юлия Цезаря римляне главным образом старались ассимилировать локальную элиту, способствуя её политической интеграции вслед за культурной, и разделить римский и италийский образ жизни.

Всем известны насмешливые стихи, которые солдаты Цезаря адресовали ему, согласно обычаю, во время его триумфа: «Цезарь тащит галлов за своей триумфальной колесницей, но в то же время он вводит их в сенат. Галлы сняли свои браки и надели латиклаву»; и действительно, в сенаторское звание были возведены крупные фигуры галльского происхождения. До тех пор, несомненно, римский элемент явно преобладал: эта ярко выраженная двойственность привлекает наше внимание. Но Римская империя способствовала естественному созреванию явлений и процессов.

По-видимому, такую позицию не стоит относить исключительно на счёт римской политической мудрости. Выше уже говорилось, что римляне и италики в определённый момент перестали быть достаточно многочисленными; более того, в эпоху империи в Италии начинается демографический спад; несмотря на осторожность и юридические и культурные привилегии, нужно было доверить самим провинциям функционирование той колоссальной машины, которой стала империя.

Эта необходимость проявляется в то самое время, когда философская мысль утверждает моральное и духовное равенство людей вне этнических и социальных различий. Греческая и эллинистическая философия никогда не достигала в этом отношении уровня, которого достиг Сенека. В области фигуративного искусства, наряду с классическими адаптациями и напыщенной риторикой, многие произведения свидетельствуют о человеческом, неидеализированном восприятии, незнакомом греческой и эллинистической традиции. Это одно из великих достижений, которые римская цивилизация оставила человечеству.

Со временем каждая провинциальная среда начинает осознавать себя, развивать свой собственный дух и учится, по выражению Беренса, представлять своих богов под римскими одеждами. Таким образом, под прикрытием римского единства расцвели локальные цивилизации, оригинальность которых не ограничивалась художественной продукцией.

Можно даже сказать, не искажая действительности, что I в. до н. э. стал веком цизальпинцев, I в. н. э. — веком испанцев, III в. — веком иллирийцев и африканцев. В эпоху республики Галлия переживала, особенно в области искусства и техники, блистательные моменты, которые затронут и позднюю империю. Романизация на севере Италии, в Провинции, Бетике, Тарраконии развилась ещё при достаточно широком участии италиков, что объясняет почти полное уравнивание с Италией, так же как в двух испанских провинциях, в которых почти не существовало собственно провинциального искусства.

При Августе урбанизация в Испании, Южной Галлии и в некоторой степени в Иллирии стала лишь завершающей стадией уже достаточно прогрессивной романизации. Что касается Цизальпинии, она больше не дистанцировалась ни от Рима, ни от Апеннинского полуострова. В других регионах города образовали очаги римской жизни внутри обществ, продолжавших жить по собственным традициям. В Галлии ликвидация друидов стала чисто политической мерой.

В новых городах лишь часть граждан имели римское происхождение. Римляне и италики, по крайней мере до II в. н. э., сконцентрировались в лагерях лимеса, образуя ядро военной среды, которая нашла духовное проявление в том, что мы называем солдатским искусством — искусством, составившим картину вербовки легионов. Когда Траян предоставил гражданское право жителям canabae, уподобив последние военным лагерям — castra, — он санкционировал объединение римлян и провинциалов, фактически уже реализовавшееся.

Военное искусство эволюционировало в то время в сторону более сложных форм, постепенно обогащаясь элементами, пришедшими с Востока. Но восточные влияния, которые распространились на Западе при Северах, являлись прежде всего религиозными и затронули лишь определённую среду. Продолжаясь в период поздней империи, распространение романизации сопровождалось ренессансом доримского прошлого: так, в III в. города Галлии приобрели древние названия кельтских городищ: Августа Треверорум стала Тревери, Лютеция — Паризием, Диводурум — Медиоматрикой и т. д.

Это позволяет оценить силу племенной галльской традиции, которая при Августе пыталась помешать урбанизации, но зато обнаружила в римской villa тип поселения, соответствующий сельским нравам кельтов. В других регионах, напротив, названия римских или романизированных городов прочно сохранялись и стали основой для обширной части современной топонимии, даже в странах, где латинский язык в конце концов утратил всякое влияние на разговорный язык.

Конституция Антонина — эдикт 212 г. н. э., которым Каракалла распространил право римского гражданства на всех жителей империи, — завершила первую фазу процесса правового умиротворения. Отец Кара-каллы, Септимий Север, стал реформатором, который, основывая военную и провинциальную империю, прервал длинную цепь компромиссов, благодаря которой с эпохи Августа сохранялись различные составляющие имперской традиции.

Единство, провозглашённое Каракаллой, касалось только права. На самом деле оно позволяло лишь с юридической точки зрения признать множество регионов, существовавших уже долгое время. И теперь мы можем рассмотреть культурную панораму римской Европы с запада на восток, то есть в порядке той же хронологии различных провинций, чтобы составить представление о локальных особенностях.