Цивилизации древней Европы

Иберийский полуостров

Глава «Иберийский полуостров»

Раздел 1   Раздел 2   Раздел 3   Раздел 4   Раздел 5   Раздел 6   Раздел 7   Раздел 8  
Несмотря на то что первому железному веку скорее всего незнаком типично гальштатский культурный тип, второй железный век отмечен проникновением кельтских элементов на север и в центр полуострова. К тому же времени битва при Алалии (535 г. до н. э.), преграждая дорогу фокейским колонистам, закрепила пуническую гегемонию в Западном Средиземноморье, провоцируя общее отступление греческого владычества к северу от «моста островов», раскинувшегося от Сардинии до Балеарских островов.

Тем самым Карфаген утвердил монополию на иберийскую экономику, за исключением восточного побережья, между Пиренеями и мысом Палое: в Эмпориях, Роде, Гемероскопейоне ещё распространялось влияние Марселя. Кроме того, античные греческие колонии пришли в упадок или трансформировались в пунические города. Доминирование Карфагена станет определяющим фактором в иберийской истории и цивилизации.

Обладание Балеарскими островами, где уже в VII в. до н. э. осели финикийцы (остров Ибица), конкурировавшие с греками, ещё больше укрепило это положение. Карфагенское владычество опиралось на две основы: экономическое преобладание, вытекающее из его монополии на богатые месторождения полезных ископаемых и на атлантическую торговлю, и военный и политический авторитет, который препятствовал любой инициативе, пресекал всякие попытки неподчинения со стороны местного населения.

Греческое влияние, напротив, оставалось побочным, ограничиваясь деятельностью морских факторий и, по-видимому, местной меновой торговлей. На самом деле продукты греческого ремесленного производства распространились почти до самой Атлантики — парадоксальный и значимый феномен, который не находит объяснения, если только не допустить, что сами карфагеняне были посредниками в этой торговле: не имея возможности конкурировать с греками при помощи собственной продукции, но осознавая экономическую важность этого торгового пути, они приняли решение, которое свидетельствует об их практическом мышлении.

Замечено, что эти аванпосты эллинизма в Испании, однажды остановив ионийскую экспансию, не ушли от внимания греческих историков. В V и IV вв. до н. э. центры интересов переместились: конфликт с Карфагеном вспыхнул с новой силой на Сицилии, тогда как на востоке персидский империализм спровоцировал мидийские войны.

Так внутренние народы оказались изолированными от моря береговой цепью опорных пунктов и зон иноземного влияния. Эта ситуация во многом объясняет этническое и культурное слияние, которое, как мы увидим, произошло на внутренних территориях. Но в то время как греческие и пунические центры развивались в связи и в соответствии с цивилизациями, у которых они брали близкие им начала, локальные цивилизации, используя материальные достижения и тех и других, только значительно позже и только во внешних проявлениях пожинают плоды городского опыта, приобретённого иноземцами.

Кажется, что в Испании греки лучше, чем их конкуренты, сохранили черты, присущие их цивилизации. О городской жизни, религий, институтах колониального города сообщают нам многочисленные археологические данные: Эмпории, так же, впрочем, как пунические Кадис и Карфаген, известны нам лучше, чем Марсель.

Раскопки позволили установить последовательность заселения, начиная с древнего ядра, где сегодня расположена деревня Сан-Мартин-д’Ампуриас и где обосновались первые колонисты, до нового города (Неаполис), построенного в середине 1-го тыс. до н. э. на континенте, и заканчивая римским городом, возвышающимся вблизи местного агломерата Индики. Некоторые находки свидетельствуют о запоздалом архаизме, что естественно для факторий, лишённых постоянного прямого контакта с метрополией; последовательное развитие греческого искусства, которое очень хорошо представлено на Сицилии, впоследствии затрудняется.

Впрочем, есть разница между продукцией факторий и импортом, прибывающим из метрополии. Первые почти не создавали значительных произведений: они были прежде всего посредниками. Если местное ремесленничество было очень активно в области серийного производства, то предметы красоты, изделия высокого качества были привозными, в особенности крупные изделия из мрамора, впрочем, весьма редкие, и бронзовые статуэтки — некоторые из них обнаруживают влияние наиболее известных скульпторов Греции.

Напротив, пуническая цивилизация, изначально зависящая от восточных моделей, если и сохраняла впоследствии зависимость по отношению к карфагенской метрополии, то часто подвергалась сильным локальным влияниям; но прежде всего она была эллинизирована.

Её архитектура оставила мало следов: в Карфагене сохранилось только воспоминание о публичном здании и сакральном месте. Тем не менее обнаружена часть некрополей в Кадисе и на Ибице, подземные гробницы которых в колодцах или уступах располагаются на холме ступенями.

В Кадисе влияние пунической среды со стороны Северной Африки проявлялось в греческих формах; на Балеарских островах искусство колеблется между архаическим ориенализированным эклектизмом, имитацией греческих моделей и чрезвычайно разнородными региональными формами, негармоничными в своих пропорциях, но выразительными, почти барочными в излишке деталей, свидетельствуя одновременно о пуническо-африканском, греческом, местном и кельтском влиянии.

Соответствующий стиль обнаруживается в украшениях, широко распространённых даже среди континентального населения. Монеты, наконец, повторяют греческие образцы.

Некоторые заимствованные детали в области религии показывают значительное греческое влияние в Испании в эту эпоху. Элементы греческой религии, возможно, были адаптированы в некоторых иберийских зонах. Так, был воспринят ионийский культ Артемиды Эфесской и Афродиты. Несомненно, Афродита скрывалась также под именем Астарта-Танит у пунийцев. Но достоверно известно, что иберы служили Артемиде в соответствии с греческим ритуалом, полностью исключая любую интерпретацию.

Впрочем, натуралистические основы религии иберов, почитавших Солнце, Луну и звезды, не противоречили некоторым проявлениям греческой религии, которая была им более понятна, чем пуническая. Конечно, иберы восприняли только внешние аспекты, а не этический смысл и эстетические ценности греческого религиозного мира, тем более что эллинизированные культы, очевидно, восходили к высокому архаизму ионической Азии, а не к классической эпохе: греческие элементы иберийского наследия основаны прежде всего на хорошо сохранившихся пережитках архаического влияния. Классический опыт, вопреки изобилию ремесленной и художественной продукции V–IV в. до н. э., прошёл здесь, почти не оставив следов, так же как в некоторой мере это наблюдалось в Этрурии.

Таким образом, подтверждается выдающаяся роль, сыгранная Грецией в Испании, относительно более ограниченного экономического влияния пунийцев. Есть, однако, область, в которую и они внесли важный вклад, — это письменность. Именно им иберы обязаны её появлением. Их алфавит произошёл от алфавита финикийцев, хотя и содержит греческие заимствования. В иберийской письменности, следовательно, происходит слияние двух основных потоков, которые оказали внешнее воздействие на цивилизацию полуострова.

Глава «Иберийский полуостров»

Раздел 1   Раздел 2   Раздел 3   Раздел 4   Раздел 5   Раздел 6   Раздел 7   Раздел 8